Белорусский снукерист и болельщик Николай Иванов в прошлом году впервые побывал на чемпионате мира по снукеру в Шеффилде, неожиданно исполнив свою давнюю мечту. Почему на финале было много свободных мест, хотя все билеты проданы, правда ли, что увидеть Ронни О’Салливана вне арены почти нереально и почему нельзя сравнивать этот турнир с другими – об этом и не только он рассказал в интервью Snooker.by.

Сейчас Николай живет в Израиле, но и там продолжает играть в снукер, следить за турнирами и общаться с такими же фанатами. Поездка на ЧМ в Шеффилд для него стала сюрпризом, но он долго не раздумывал.

«Это не первый турнир, на который я ездил, я был на English Open, я был на Masters, но чемпионат мира – это, понятно, особая атмосфера, хотелось посмотреть вживую Крусибл. У нас в Израиле есть частный клуб небольшой снукерный, и там такая очень классная снукерная тусовка, есть телевизор, постоянно турниры, все собираются, финалы смотрят. Это частный клуб, туда никто не может зайти посторонний. У нас там три стола снукерных и своя тусовка 15 человек. И вот человек, который у нас там занимается организацией всего этого, очень предприимчивый, просто позвонил и говорит: «Я купил билеты на чемпионат мира год назад» (то есть когда только закончился прошлый чемпионат и только открылись продажи билетов). Он купил на четвертьфиналы и полуфиналы (каждый день по две сессии.)

На какие-то матчи он купил четыре билета, на какие-то матчи –два билета (то, что было). Места удалось взять хорошие, потому что он покупал сразу буквально пять минут, как открылись продажи. Финал уже был распродан. Финал распродается буквально в течение минуты-полторы после открытия продаж», – рассказывает Николай.

Как только поступило предложение поехать на ЧМ, он сразу же согласился.

«Знакомый из клуба позвонил и говорит: «Хочешь поехать?» Я говорю: «Хочу». Ну, и все. Так мы договорились, что я с ним поеду, потом мы еще поговорили с другими ребятами, нашли еще двух, которые согласились. Вот такая у нас была компания из четырех человек. Билеты на самолет мы тоже брали практически сразу. Вот так и возникла идея поехать на чемпионат мира. Она вообще всегда крутилась в голове, но у нас был человек, у которого она не просто крутится, а то, что крутится в голове переходит к действиям», – делится Николай.

По приезде в Шеффилд, удалось купить еще билетов… благодаря Ронни О’Салливану, а точнее, его поражению.

«Ну, когда Ронни решил, что он устал и хочет домой, и проиграл, то мы увидели, что люди на кассах сдают билеты, места освобождаются. Мы постоянно на сайте проверяли, потому что на финал у нас не было билетов, но хотелось бы попасть. Ребята были готовы, несмотря на то, что билеты у них были до полуфинала, а в финальный день они улетали, они были готовы поменять билеты на самолет и остаться на финал, если будут билеты. Однако в результате они решили, что нет, а я решил задержаться, потому что все равно надо было оставаться там по работе, к тому же освобождались билеты. Я успел купить билеты на две сессии финала. Еще у нас была удача до этого. Мы приехали в Шеффилд, пришли на кассу, спросили, какие сейчас есть билеты. Мы пришли в два часа дня, а в четыре был матч Ронни. Мы спросили, есть ли билеты на него, и было как раз четыре рядом, на хороших местах, на матч с Ронни. Мы сразу сказали: «Давайте, оформляйте, чтобы никто не забрал», – вспоминает Николай.

Он рассказывает, что места получились там, где у Ронни кресло.

«И вот мы были на первом ряду прямо над головой Ронни. Отличные места, немножко сбоку видно стол, но все равно близко все. Отличные места, Ронни был очень близко, настолько, что можно даже рассмотреть родинку на его ухе», – делится подробностями он.

По словам Николая, в Крусибле в целом все очень близко, не так, как может показаться по телевизору.

«Eurosport работает так (не знаю специально, не специально), чтобы создать ощущение большого зала. На самом деле, он очень маленький. У нас были билеты на второй ряд на четвертьфиналы другие, которые мы заранее брали, и со второго ряда, при желании, можно через первый ряд рукой дотянуться и схватить за кий спортсмена, который бьет. Это на стадии четвертьфинала, когда два стола еще стоят. Я сидел, рассматривал технику, было видно, есть ли там просвет, допустим, в кие. Я приехал смотреть эти вопросы, очень близко и очень хорошо все видно», – говорит он.

Крусибл - это как будто бы Диснейленд и тебе 14 лет

К слову, по поводу арены уже давно идет много разговоров, некоторые игроки считают, что пора бы переехать в более современное место, например, Хоссейн Вафайей в прошлом году жаловался на условия в Крусбиле, якобы там плохо пахнет, и он не хотел бы туда вернуться еще раз. Николай признается, что не заметил никакого плохого запаха на арене.

«Я думаю, это было в каком-то метафорическом смысле. Ну да, действительно видно, что она старенькая. Видно, это метафора была такая типа пахнет старьем. На самом деле не пахло там ничем», – говорит белорусский болельщик.

Несмотря на то, что арена – с большой историей, атмосфера на ЧМ, по мнению Николая, несравнима с другими турнирами.

«Да, на чемпионате, конечно круче, но вообще сложно сравнивать, потому что совсем разные были условия. Тут (на ЧМ) – с друзьями, и это, конечно, совсем другие впечатления. Даже сложно дифференцировать из этих общих впечатлений, что именно относится к Крусиблу, но, если допустим, сравнить Masters с в Лондоне, Кроули English Open, где я был, то там (в Крусибле) есть снукерная зона вокруг этого зала, вокруг здания, вокруг театра. Там видно плакаты, можно кого-то встретить. Шеффилд во время чемпионата мира превращается просто в снукерный городок, типа Олимпийского городка. Там везде, в каждом баре висит телевизор, ты заходишь в любое место и слышишь, что разговаривают про снукер. Везде куча людей, которые бегают в футболках World Snooker Tour, с бейджами, спортсменов куча, просто идешь по улице – там Гилберт. Между сессиями игр мы сидим обедаем и смотрим за соседним столом Гилберт сидит. На улице там постоянно Стив Дэвис носился, его я вообще видел 150 раз», – делится впечатлениями Николай.

Он говорит, что в целом много таких дополнительных зон сделано вокруг Крусибла во время ЧМ, рядом с ареной есть зимний сад, и там ставят снукерный стол, также проводят другие турниры для любителей, а еще там оборудуют небольшую телевизионную зону BBC, где берут интервью и общаются.

«То есть то, что мы видим на экране, – это не все снято в Крусибле, есть части, которые сняты в других, местах, и вот этот зимний сад прямо напротив Крусибла. И ты ходишь по городу, и абсолютно везде снукер, снукер и снукер, то есть атмосфера совсем другая, ты попадаешь в как бы в эпицентр снукера, впечатления потрясающие.

Крусибл – приятная маленькая, сцена. Что классно, конечно, с одной стороны, так это то, что очень близко находишься к игровым столам. Если на Masters большая эта зона, плюс еще билеты были такие, что шары плохо были видны. На English Open были у меня места получше. Это был 2019 год, Селби против Гилберта, 9:1. Ну, там, как бы впечатления не сильно остались, ни борьбы не было, ничего, и все равно сидишь как бы далековато. В Крусбиле, конечно, супер в этом плане, очень все хорошо видно. Атмосфера в целом, конечно, праздничная. Каждый день там, как праздник, это как будто бы Диснейленд и тебе 14 лет. Куча разных магазинчиков, Ronnie O’Sullivan Shop в Шеффилде, академий снукера (я ездил туда тренироваться), видели многих спортсменов, в том числе Джимми Уайта. Он вообщежил на нашем этаже в гостинице. Выходишь из лифта – о, Джимми Уайт», – вспоминает Николай.

Ронни перемещается чуть ли не телепортом

А вот Ронни О’Салливана вне арены просто так вряд ли встретишь. Многие игроки периодически рассказывают, что он никогда не ходит с ним тусоваться, и даже прячется, поэтому просто в баре или ресторане его вряд ли увидят фанаты.

«Это правда, Ронни словить… он там перемещается чуть ли не телепортом. Я стоял возле служебного входа в Крусибл, откуда все игроки выходят, можно увидеть, как стоят там, например, Бинэм или Гилберт, курят на улице, общаются, а Ронни не любитель такого явно», - рассказывает Николай.

Сам он смог пообщаться с Беном Вулластоном, и признается, что Бен сам его узнал и подошел поговорить.

«Около часа стояли общались, он общительный простой, но там почти все такие, они в облаках не витают, кроме Ронни и, может быть, Джадда Трампа. Бена я не то, чтобы знал, я его видел в Минске, мы там двумя словами перекинулись «привет-пока», мы не общались, но он меня вспомнил. Он подошел ко мне и говорит: «Где я тебя видел?». Я говорю: «В Минске, наверное, когда вы приезжали с Татьяной». Это было в этом зимнем саду, где снукерный стол стоит для разных мероприятий. Кроме того, что они там проводят какие-то конкурсы, там еще можно поиграть в 6 Red с кем-то из профессионалов. Там как раз были Бен Вулластон и Найджел Бонд, это те, кого я застал. Конечно, я пошел поиграть, кии, правда, там были страшные, но кое-как играли. Они сделали паузу в игре, потому что BBC снимало гостя в студии, а там этот стол был буквально рядышком. Они на время съемки попросили пока не играть. Вот мы стояли ждали и общались, поэтому где-то с добрый час, если не больше», – рассказывает белорусский болельщик.

Кроме того, Николаю удалось пообщаться с Барри Старком – тренером Кайрена Уилсона, с которым он и сам периодически занимался, поэтому и подошел пообщаться.

«Пофотографировались там с Марком Алленом, но без общения, потом я еще со Стивом Дэвисом сфотографировался, уже на 35-й раз, когда я его снова встретил, со Стивеном Хендри, с Кеном Доэрти. Они легко соглашаются», – говорит Николай.

Встретил он там и еще одного знакомого любителя снукера не только ему, но и многим снукерным фанатам – комментатора Владимира Синицына.

«Я переписывался в нашем снукерном чатике в телеграме, и мне говорят: «Увидишь Синицына, передай привет». Я говорю: «Ну, да, конечно, я передам, но я не знаю, где я его тут увижу. Тысяча человек в Крусибле». Вышел на перекур, это была первая сессия финала. Возвращаюсь в зал и понимаю, что сидел не на своем месте. Сажусь на свое место – слышу слева от меня этот грустный бас, я медленно поворачиваю голову и вижу Владимира Синицына на соседнем месте. Через несколько секунд, когда ко мне вернулся дар речи мы познакомились, начали общаться и смотреть снукер. Было невообразимой честью смотреть почти весь финал, сидя рядом с профессиональным комментатором, легендой - Владимиром Синицыном. Мы ходили вместе на перекур, продолжали общение на околоснукерные темы», – вспоминает Николай.

Чемпионат мира вдохновил на сенчури

Он отмечает, что, конечно, живьем смотреть снукер гораздо интереснее, чем по телевизору.

«На арене интересней сомтреть, потому что когда смотришь трансляцию, центр как б сосредоточен на столе, иногда там показывают лицо соперника, а тут у тебя полная картина, ты видишь, как бы, как человек идет к столу, ты действительно понимаешь темп игры, потому что когда смотришь трансляцию, ты видишь стол, но не видишь, как человек подходит, сколько времени конкретно он тратит на то, чтобы перейти с удара на удар, как быстро он опускается. Это видно иногда, когда они подходят, то есть, там есть стационарная камера и два оператора еще бегают там с камерами. Бывает, что они могут удачно снять, как человек опускается на удар, тогда видно, но каждый удар все равно это не видишь. А на арене ты прямо вот видишь целиком игру абсолютно со всех перспектив», – объясняет он.

Николай добавляет, что камера все равно делает искажение, поэтому по-другому все выглядит, а на арене своими глазами можно заметить множество деталей.

«Мне как снукеристу это было особо интересно и полезного увидеть, всем рекомендую. Я вернулся после чемпионата мира и просто за счет какого-то вдохновения, за счет того, что я увидел, в каком темпе все-таки они в другом играют, во многом быстрее, не заморачиваются там сильно долго на ударе, динамично строят брейк, и я почувствовал такой прогресс в своей              игре. У нас в клубе есть доска с брейками. Я прямо побил рекорд по брейкам для себя – сделал в два раза больше, чем мой предыдущий показатель. Пока они по полтиннику. А совсем недавно я достиг первой своей цели, как игрок в снукер - сделал первую сотню в спарринге (115 клиренс). Безусловно, определенную роль в моем росте сыграла и поездка на ЧМ. Поэтому да, увидеть все это вживую очень интересно с точки зрения снукера, техники и вообще, динамики игры, и плюс эмоции», – рассказывает он.

На финале рыдал вместе с Кайреном

Кстати, эмоции ощущаются совсем по-другому, если сравнить с просмотром по ТВ, подмечает Николай. На арене они в разы сильнее.

«Ты можешь в любой момент посмотреть на соперника, как он себя чувствует в кресле после промаха, как идет какая-то такая напряженная борьба, это все по-другому ощущается, то есть эмоциональный фон намного более сильный. Я в финале, когда Кайрен забил, рыдал вместе с ним. То есть, я абсолютно рыдал, у меня были мокрые глаза. Вряд ли я могу представить, чтобы я у телевизора так рыдал. Ну, наверное, мне бы там комок в горле подошел бы, но прямо, чтобы рыдать – нет. Я рыдал со смехом, как говорится, поэтому да, впечатление гораздо более сильные», – делится белорусский болельщик.

Николай уверяет, что скучать ему не приходилось, хотя тот финал многие называли не самым зрелищным. По его словам, он любит сам снукер, а не конкретных игроков, поэтому, когда еще до поездки ее инициатор на правах организатора заявил, что если в четвертьфинал, на который куплен билет, выйдет Ронни О’Салливан или Джадд Трамп, то он отправится туда, а остальным – билеты на другие сессии.

«Я люблю снукер во всех ипостасях. Я готов был пойти на любой матч. Ну, понятное дело, чуть-чуть с меньшим, наверное, удовольствием могу посмотреть на матч, скажем Аллен против Магилла, или каких-то более медленных игроков, Аллен против Селби, хотя Селби я не считаю скучным или медленным игроком, но он душит, да, он просто такой сухой, может засушить игру. Ну, то есть, я смотрю с удовольствием трансляции, поэтому вживую было все интересно смотреть. Макгилл – Магуайр был отличный матч и в целом, то есть у меня не было проблем. Я знаю, что для большинства людей эти полуфиналы выглядят скучно, но мне отлично. Даже если бы финал был Барри Пинчес – Питер Эбдон. Это все равно высокого качества снукер, хоть и не такой зрелищный, как у Ронни», – признается Николай.

Билеты распроданы, но мест свободных много

Конечно, мы не могли не спросить о том, почему на финале было много свободных мест, хотя все билеты на него, как уверяет Николай, раскупают за минуту после старта продаж.

«Я приехал без билетов на финал. Я умудрился словить на несколько сессий, там постоянно сидел проверял, и нашел на вторую и на третью сессии, а на четвертую сессию билетов не было. Но я будучи на второй на третьей сессии видел, что очень много свободных мест.Я понимал, что на финале на последней сессии тоже будут вот такие места, хотя возможности купить билет не было, они все раскуплены, но люди просто не пришли на такой финал. В итоге я пробрался на последнюю сессию без билета. На нее стоит сходить, потому что это вручение кубка, там конфетти и прочее посмотреть», – говорит он.

Посмотреть последнюю сессию титульного матча бесплатно ему помогло везение. Дело в том, что на входе – два уровня проверки. Сначала охрана, которая проверяет сумки у посетителей, а дальше – билеты, и там есть два входа. Один - это непосредственно в Крусибл, а второй – в кассу.

«Когда ты проходишь охрану, в кассу они тебя без билета пускают. Я зашел в кассу спросил там, есть ли билеты на финал, их не было, потом вышел на улицу, и заметил зону для курения, где курят все, кто уже прошел проверку билетов, это другой вход. Я там постоял, подловил момент и прошел внутрь, потом подождал, когда все уже сядут, последним забежал в дверь на арену, когда прямо закрывали их уже, чтобы уже все расселись, и я понимал, где могу сесть. Нашел более-менее приличное место на ряду пятом-шестом и спокойно сидел смотрел финал», – говорит он.

Уютный городок и "проклятие Крусибла"

Кроме своего снукерного и фанатского интереса Николай удовлетворил еще и туристический. Шеффилд порадовал его интересной архитектурой, старинными замками, брусчаткой, пешеходными улицами и уютными кафе.

«Шеффилд – чистый городок студенческий, комфортный очень, все очень близко, много архитектуры интересной, университеты английские, красивые такие старые замкового плана здания, много брусчатки, пешеходных улиц, очень приятный городок. То есть, если бы он не был таким студенческим и скучным, его можно было бы для жизни, как бы рассматривать, но он еще, правда, очень дорогой с точки зрения недвижимости, для аренды, например. То есть он дешевле Лондона, но дороже скажем там, Лестера. Впечатление он оставляет хорошее, много кафешек, работают допоздна, есть целая улица тусовочная, куча баров, везде столы для пула стоят. Хороший спокойный студенческий городок. Скажем, Лестер у меня оставил отвратительные впечатления, в основном из-за того, что не ощущается британская культура. Там нужно по центру города гулять 15 минут, чтобы британца увидеть, там очень много выходцев из Турции, Востока. Это не плохо, но они привносят туда свою культуру, и британская культура там потеснена сильно. Скажем, в Шеффилде этого практически незаметно», – делится мнением Николай.

И если этот культурный феномен озадачил его, то по поводу снукерного феномена – проклятия Крусибла – у Николая почти нет сомнений нет. Напомним, что «проклятие» заключается в том, что ни один чемпион мира по снукеру, впервые выиграв свой титул, не может защитить его в следующем году. Закономерность наблюдается с 1977 года, с тех пор как чемпионат мира по снукеру проходит в театре «Крусибл» в Шеффилде.

«Кайрен Уилсон не победит в этом году. Несмотря на то, что это высококлассный топ игрок, в прошлом году много чего сложилось в его пользу. В этом году я не уверен, что звезды будут к нему так же благосклонны, хотя я ни в коем случае не пренебрегаю вероятностью того, что Кайрен сможет показать свою топ игру и выиграть без всяких звезд», – говорит Николай.

Чемпионат мира по снукеру начинается в субботу, 19 апреля, а 17-го прошла жеребьевка и стали известны все пары участников первого раунда. Кайрен Уилсон будет защищать титул на этом турнире, который он впервые в карьере выиграл в прошлом году.

Использование текста в коммерческих целях, а также его перепечатка без указания авторства и активной ссылки на материал запрещены.

Фото: из личного архива Николая Иванова